От Джейн не укрывалось, когда к Лоренсу проявляла чрезмерное внимание какая-нибудь актриса, гримерша или журналистка, ведь именно ей приходилось отшивать их. Джейн казалось, что Лоренс никогда не изменял Пиппе, но она не порицала осаждающих его женщин. Лоренс со своей роскошной черной шевелюрой, пронзительно синими глазами и обворожительной улыбкой был самым красивым мужчиной из всех, кого Джейн когда-либо видела. Высокий, атлетически сложенный Лоренс с таким юмором относился к себе и своей внешности, что Джейн считала его эталоном мужчины, безупречным во всех отношениях.

К счастью для Джейн, она уже пережила период влюбленности в него, однако это тянулось целых два года. Теперь, видя его, Джейн не испытывала этих мучительных приступов обожания и больше не страдала, скрывая это. Она тяжело пережила унизительность этой ситуации, сознавая, что не может заинтересовать Лоренса. Не будь она няней его сына, Лоренс, вероятно, попросту не замечал бы ее, но даже понимание этого, увы, не охлаждало ее чувств. Не влияло на них и то, что Лоренс был настолько старше ее, что годился ей в отцы.

Но, наконец, все это прошло. Джейн не могла бы сказать, когда именно это случилось, когда она перестала испытывать эту мучительную боль. Просто около года назад она вдруг поняла, что освободилась от этого. Это удивило и обрадовало Джейн, но отчасти разочаровало. Если раньше при виде Лоренса ее охватывало возбуждение, то теперь, когда все изменилось, для нее наступили серые будни. Она утешала себя тем, что при ней остался Том — копия Лоренса, с такими же, как у отца, проделками и капризами, с такими же блестящими черными локонами и обворожительно синими глазами. Как знать, может, в недалеком будущем у Тома появится братик или сестричка, к которым она столь же страстно привяжется.

Теперь, когда Том удобно пристроился на руках у Лоренса и супруги начали обсуждать свои планы, Джейн снова раскрыла газету, взяв себе еще ломтик поджаренного хлеба.