Притронувшись к нему и невольно коснувшись ее шеи, маркиз затем шаловливо прошелся пальцами по ее гладким плечам и белоснежной груди. Он должен был признать, что положительно доволен тем, как выглядит его любовница. Действительно, она была просто великолепна. Вместе с тем он не мог в полной мере испытывать наслаждения от ее красоты, так как ощущал неимоверную усталость. Он устал от нескончаемого потока разного рода агентов, адвокатов, советников и арендаторов. Стоило ему только вернуться домой, как все они сразу же устремились к нему и теперь безжалостно отнимали у него лучшие часы. Как он мечтал о том, чтобы вместо домогательств этой толпы для него настали наконец тихие вечера. Насколько приятнее было бы проводить их вдвоем с Мелисандой. Возможно, ему даже понравилось бы уходить по утрам из ее изысканных апартаментов уставшим, обессилевшим после бурных ночей любовником. Но он решительно не желал больше оставаться измотанным жизненными трудностями и непрошеными посетителями человеком.

Маркиз не мог не заметить ее сияющих от возбуждения глаз. В этот вечер их блеск был поистине ослепителен. Достаточно было одного взора на нее, чтобы угадать ее тайные мысли, хотя она не произнесла ни слова. Разумеется, Мелисанда была одержима желанием очаровывать и покорять. Без сомнения, она мечтала сразить всех без исключения — и джентльменов, и леди. И это должно было произойти сегодня вечером в Воксхолл-Гарденсе.

Безмятежно откинувшись на спинку кресла, маркиз в очередной раз с удовольствием пристальным оценивающим взглядом окинул ее изящное тело и улыбнулся. Она была не просто красива, а божественно красива и к тому же еще не успела ему наскучить.

Сегодня она, как никогда, жаждала удовольствия и развлечений. Он вовсе не собирался отказывать ей в ее желаниях. А чего хотел он сам? Нередко среди ночи, когда, внезапно проснувшись, он долго не мог заснуть, маркиз мучился этим вопросом. И затем снова спрашивал себя: а есть ли вообще на этой земле хоть одно существо, которое смогло бы удовлетворять все его желания, если бы таковые вдруг возникли? Но такого человека у него не было. Ни одной преданной ему души в целом мире.