По все же, несмотря на бесконечные задержки и препятствия, она добралась до Керзон-стрит и отыскала дом своей сестры.

Она ужасно беспокоилась, просто не находила себе места с той самой минуты, как получила письмо от Кэрил, в котором та умоляла ее немедленно приехать. Все в этом письме было не похоже на сестру — и истеричный тон, и сбивчивые мольбы, и отчаяние, которое, казалось, исходило даже от листка бумаги, и неровные, словно обезумевшие от испуга буквы. А самое главное, никаких объяснений, только просьба как можно скорее приехать.

Что же, теперь ничто не мешало Ромаре сделать это и никто не мог ее остановить. А вот еще два месяца назад все сложилось бы совсем по-другому. Приди это письмо тогда, отец просто запретил бы брать его в руки, а тем более читать, не говоря уже о том, чтобы ехать к Кэрил. О младшей дочери в доме даже не упоминали, имя ее не разрешалось произносить вслух, а сама она была вычеркнута из семьи.

Дело было в том, что их отец категорически и непреклонно возражал против связи Кэрил и сэра Харвея Уичболда. Этот человек настолько пленил Кэрил, что, несмотря на строжайший запрет отца, она продолжала встречаться с ним тайно. Самой Ромаре сэр Харвей никогда не нравился, но она прекрасно понимала, что опытный, искушенный в житейских делах и умеющий обращаться с дамами светский мужчина вполне мог показаться наивной молоденькой барышне совершенно неотразимым. Кэрил была очень хорошенькой, можно даже сказать, красавицей, это признавали все. Но вся беда была в том, что, кроме жизни в маленькой деревушке в Хантингдоншире, она ничего не видела и не знала, а из мужчин