— Я не могу быть опекуном ребенка. Только чудовище могло бы ожидать этого от меня.

— Конечно, можете. Вы — сильная женщина и способны осуществить все, на что настроитесь. Посмотрите, как вы справились с событиями последних нескольких дней. Любой другой не выдержал бы.

— Но это произошло не с кем-нибудь другим, верно? Это случилось со мной. И вообще, не говорите чепухи. Как бы я смогла со всем этим справиться? Как вы только что справедливо заметили, у меня нет ни дома, ни денег. Даже одежду, которая на мне, купили вы. Все, даже нижнее белье!

За краем ее жакета он разглядел то самое нижнее белье, которое она упомянула. Нижнее белье, которое он лично выбирал сегодня утром. Его тело ожило, когда он вспомнил кружевную ткань и представил себе, как она ласкает ее кожу. Представил себе, как снимает ее…

Она — настоящая сирена. Даже он со своими планами в отношении нее не смог устоять. Скольких еще мужчин она обольстила таким образом?

— Лана. Я могу помочь вам. Если вы согласитесь стать временным опекуном ребенка, я откажусь от долга Кайла и предоставлю вам доход, а также понесу, все расходы, связанные с уходом за ребенком. Как только я получу опекунство, передам вам определенную сумму. Вы будете свободны. Свободны, чтобы начать новую жизнь.

— Зачем? Зачем вы будете это делать?

— Вы не поймете.

— Наверное, вы правы. Я не понимаю ваших мотивов, так же как никогда не пойму, как мог мой муж так долго лгать мне. Или как мог предать меня… Мы были счастливы вместе!

Рафаэль сжал губы. Она так легко лгала, что это подняло в нем еще больший гнев. Неужели она действительно думает, что он не знает правды?

— Лана, я сожалею о вашей потере и о той боли, которую вам причинили.

Рафаэль сосредоточил взгляд на статуе в центре парка. Просить у Ланы извинения было очень трудно, но ему надо было убедить ее выполнить свои обязательства. Если она не сделает этого, никто не знает, какое решение примет правительственное учреждение относительно ребенка Марии.