— Не могла. Это сложно объяснить.

— Извини меня, — чуть слышно пробормотал он. Бедная Мария, ему надо было действовать быстрее! Во всем он виноват, все можно было предотвратить.

— Извинить вас? За что? Вас не за что извинять. Если кто и виноват, то только я. Я не должна была возвращаться сюда, но мне было некуда идти. Не смогла заставить себя пойти в меблированные комнаты, особенно после того, как увидела, каково там, и ощутила тамошний запах. Извините. Я злоупотребляю вашей добротой.

Он не понял, что она услышала сказанные им слова. Он просил извинения не у нее, а у своей сестры. Как показательно! Лана всегда думает, что все касается только ее. И что за ерунду она несет? Меблированные комнаты? Он точно так же не мог видеть Лану в меблированных комнатах, как и не мог представить себе, что прощает ее за тот вред, какой она нанесла счастью его сестры.

— Так что же вы делали сегодня? Кроме осмотра меблированных комнат.

Лана, не притронувшись к вину, поставила бокал на стол.

— В основном старалась понять, что мне делать дальше.

Рафаэль хранил гробовое молчание. Ему хотелось бы верить, что в течение дня она подумала и о ребенке его сестры, о просьбе, с которой он обратился к ней вчера.

— И вы решили, что делать дальше? — напомнил он после паузы. — А что по поводу вашей работы в благотворительной организации? Вы еще не приступили к ней?

На ее лицо легла тень, а бирюзовые глаза стали почти зелеными.

— Нет. Я больше там не работаю.

— Так что ваша работа на благотворительность подошла к концу. Полагаю, все это было лишь для вида?

— Конечно, нет! — Щеки Ланы запылали от гнева. — Почему вы говорите такое?

— Поправьте меня, если я ошибаюсь, но вы занимались благотворительностью для детей из бедных семей?