— Да.

— Тогда разве есть разница между незнакомыми детьми, для которых вы собирали средства — на дом, одежду и еду, — и ребенком моей сестры?

— Разница? Разница в том… — Лана замолчала, стараясь найти ответ.

— Разница в том, что вы так полны желанием отомстить вашему покойному мужу, что вымещаете зло на его ребенке. Может быть, вы правы. Вам пора подыскать себе другое место для жилья.

Дрожащей рукой он поднес бокал к губам и отхлебнул большой глоток вина. Не слишком ли далеко он зашел? Трудно сказать. У нее было бесстрастное лицо. Гнев, промелькнувший в ее глазах, быстро потух, как если бы это был фитилек свечи, зажатый между пальцами. Потом он вдруг заметил, как слегка смягчилась линия ее губ. Пришло время напасть на жертву.

— Возможно, я не слишком ясно выразился вчера. Я готов простить вам долг вашего мужа, содержать вас, предоставить вам дом и все необходимое, чтобы вы чувствовали себя также комфортно, как привыкли. Вам даже не нужно будет ежедневно заботиться о ребенке. Для этого я найму няню. Плюс к этому приличное денежное содержание, о котором я говорил. — Он назвал сумму, которая, по его мнению, могла заинтересовать ее.

Лана перестала слушать Рафаэля, когда до нее дошла справедливость ранее сказанных им слов. Он прав! Она так сосредоточилась на своей боли, предательстве Кайла, на потере всей своей собственности, что утратила чувство реальности. То, что отец продолжал отвергать ее, должно было снять пелену с ее глаз. Несколько лет назад Лана поклялась, что никогда не сделает такого же по отношению к ребенку, и все-таки сделала это. Отказываясь принять опекунство над ребенком Кайла, она превратит ребенка в такую же жертву, как она сама, и только у нее все еще есть возможность это изменить.

К глазам подступили слезы, но Лана решительно сдержала их.

— Я сделаю это. — Слова сорвались у нее с языка, прежде чем она успела подумать.