Энни Хэнсон с жалостью смотрела на непомерно разросшийся рододендрон. Куст уже давно нужно было подстричь, но у нее все никак не поднималась рука. Энни верила, что растения чувствуют боль. Верила, что чувствуют они и настроение человека, ухаживающего за ними, и потому не доверяла свою оранжерею приходящим садовникам. Энни была уверена, что только она может дать растениям ту любовь и нежность, что необходима для роста и цветения. Измышления Энни находили подтверждение: все, что могло цвести, — цвело, прочее — буйно разрасталось. Оранжерея была гордостью Энни, в растения она вкладывала всю свою душу и любовь.

Конечно, она любила свой дом и свое второе хобби — рисование. И мужа. Ведь она должна любить мужа? Во всяком случае, так ее учила мама.

Энни еще разок тяжело вздохнула и пощелкала ножницами в воздухе, словно примеряясь к буйной зелени рододендрона. Ну никак не поднималась у нее рука на родное живое существо!

Сегодня Энни была в каком-то странном настроении, то ли рассеянная, то ли задумчивая… Ей казалось, что вот-вот что-то случится, она только никак не могла понять что. Энни обладала удивительной интуицией. Она чувствовала, как будут развиваться события, чувствовала людей и очень часто рассказывала родителям, кто из пришедших на обед гостей плохой, а кому можно доверять. Отец Энни, владелец крупной текстильной фабрики, быстро понял, насколько одарена его единственная дочь, и активно начал пользоваться даром малышки. Все чаще он принимал решения, основываясь не на соображениях выгоды, а на предчувствиях дочери. И ни разу не ошибся.

Первый лист упал с куста. Энни замерла и тревожно оглянулась. Ей казалось, что вот-вот разразится гроза, хотя на небе не было ни облачка. Что-то давило ей на грудь, мешало сделать глубокий вдох и напитать уставшие клетки кислородом.