Конечно, она могла бы воспользоваться старым, как мир, средством карьерного роста — своей красотой, неизменно притягивающей мужчин любого возраста и социального положения. Но Кортни понимала, что это не лучший способ добраться до вершины. Когда-нибудь на ее пути попадется пик, который не преодолеть одними красивыми ногами.

Десять лет назад начать она решила с малого — пошла на курсы секретарей, а сразу после них устроилась в политический еженедельник. И уже через полгода изданию потребовался новый секретарь, но никто не огорчился, ведь в штате появилась молодая, подающая надежды журналистка.

Но и газета стала для Кортни всего одним из этапов. Следующим был литературный альманах, потом работа в новостном отделе «Нью-Йорк таймс», потом работа в аналитическом отделе, престижная премия, и новый этап — вольная журналистика.

Сейчас бы Кортни могла наслаждаться жизнью: она постоянно сотрудничала с тремя изданиями, да и любой журнал в Нью-Йорке с удовольствием бы взял ее статью. Она была вольной птицей, но при этом зарабатывала достаточно, чтобы ни от кого не зависеть.

Кортни знала, что многие ей завидуют, многие смотрят на нее как на воплощение «американской мечты». Можно было гордиться собой и со своей высокой социальной ступеньки презрительно поглядывать на тех, кто остался внизу. Но Кортни предпочла ограничиться гордостью. На это она имела полное право, но вот зазнаваться — это слишком. Кортни умела видеть людей, а потому ценила тех, кто был этого достоин.

Да, Барбара так и осталась простым секретарем, но она была добрым, отзывчивым человеком, способным выслушать и помочь всего одной точной и меткой фразой. Никакое достижение не могло заставить Кортни отказаться от этой дружбы. Даже для нее существовало кое-что важнее карьеры.