— Привет, Мол, — сказал Уилл. — Если мне позволено будет сказать — сегодня вечером ты выглядишь прекрасно, как никогда.

Призрак подняла голову. Старая Молли была одной из самых сильных призраков, с которыми ему доводилось когда-либо сталкиваться. Даже несмотря на то, что лунный свет едва-едва был виден сквозь бреши между облаками, она практически не была прозрачной. Её тело было достаточно массивным; волосы были собраны в густой желто-серый пучок, свисавший на одно плечо; грубые красные руки были уперты в бока. Только её глаза были пусты, одинаковые синие огни трепетали в их глубине.

— Уильям Герондейл, — сказала она. — Снова ты, да еще так скоро.

Она двигалась прямиком к воротам скользящими движениями, которые свойственны только призракам. Её ноги были грязными, не смотря на то, что они вообще не касались земли. Уилл прислонился к воротам.

— Знаешь, а я скучал по твоему миленькому личику.

Старуха усмехнулась, огоньки её глаз замерцали, и под полупрозрачной кожей Уилл разглядел очертания черепа. На небо вновь набежали облака, скрывая луну. Где-то на задворках сознания Уилл подумал о том, что же такое сделала Старая Молли, что оказалась похороненной здесь, вдалеке от священной земли. Большая часть воплей мертвецов принадлежала проституткам, самоубийцам и мертворожденным: изгоям, которые не могли быть похоронены на погостах. Хотя Молли удалось извлечь из этой ситуации прибыль, так что, наверное, она не возражала. Старуха хмыкнула.

— Чего ты хочешь, молодой Сумеречный охотник? Яд Мальфаса? У меня как раз есть коготь Моракаского демона, прекрасно отполированный, и яд на кончике почти незаметен…

— Нет, — ответил Уилл. — Мне нужно не это. Мне нужен толченый порошок Форайского демона.

Молли повернула голову и плюнула усиком голубого огня.