— И вовсе не глупо. — Она улыбнулась ему.

— Но как ты узнал, что я хотела увидеть?

— Как я мог не знать? — ответил он. — Если я думаю о тебе, и тебя нет рядом, то в моем воображении ты всегда предстаешь с книгой в руках.

Он отвернулся от нее, когда говорил это, но не раньше, чем она успела увидеть легкий румянец на его скулах. Он такой бледный, что никогда не может скрыть даже малейший румянец, подумала она и была удивлена тому, насколько эта мысль была нежной. Она очень привязалась к Джему за последние две недели; Уилл старательно избегал ее, Шарлотта и Генри были поглощены проблемами Конклава и Совета и управлением Институтом, и даже Джессамин казалась очень занятой.

Но Джем всегда был рядом. Он, кажется, всерьез взял на себя роль ее гида по Лондону. Они побывали в Хайд Парке и Кью-Гарденз, Национальной Галерее и Британском Музее, Тауэре и Воротах Предателей. Они ходили посмотреть, как доят коров в Парк Сент Джеймс, и на продавцов фруктов и овощей, разносящих свои товары в Ковент-Гарден. Они наблюдали за лодками, отплывающими от набережной по искрящейся на солнце Темзе, и ели что-то под названием «дорстопы», что звучало ужасно, но оказалось хлебом с маслом и сахаром. Так проходили дни за днями, и Тесса почувствовала, что она стала медленно выбираться из своего безмолвия, вызванного свалившимися в кучу несчастьем Нейта и Уилла и потерей своей старой жизни, как цветок, вылезающий из замерзшей земли. Она даже поняла, что иногда смеется. И она должна была поблагодарить Джема за это.

— Ты хороший друг, — воскликнула она. И когда, к ее удивлению, он ничего не ответил на это, она сказала: — По крайней мере, я надеюсь, что мы хорошие друзья. Ты же так тоже думаешь, не так ли, Джем?

Он повернулся, чтобы посмотреть на нее, но перед тем, как он смог ответить, замогильный голос сказал громко и отчетливо из тени:

— Смертные, узрите и трепещите!