Блэкпул, август 1745 года

Кэтрин Эшбрук Камерон стояла у залитого дождем окна, от ее дыхания стекло слегка затуманилось. Близ постоялого двора улицы были почти безлюдны, поблескивали омытые ливнем булыжники, свет, падающий из окон многоэтажных тесно стоящих домов, отражался в подернутых рябью лужах, на поверхности воды в сточных канавах вспухали и лопались пузыри.

Она провела в Блэкпуле четыре дня – бесконечно долгий срок для человека, не отличающегося терпением. Шумный портовый городок насквозь пропах рыбой и гниющими отбросами, тучи пыли нависали над горами угля, предназначенного для отправки на юг, в воздухе висела едкая вонь бесчисленного множества немытых людских тел, которые изо дня в день трудились не покладая рук, лишь бы заработать жалкие гроши на еду и одежду. Что и говорить, место и компания совсем не подходящие для юной и прекрасной дочери пэра Англии.

Глядя в окно, Кэтрин рассеянно вертела на длинном тонком пальце левой руки кольцо с огромным аметистом. Только оно не переставало напоминать ей о пяти неделях, прошедших с тех пор, как ей пришлось покинуть дом в Дерби. Эти пять недель казались ей пятью годами.

Или пятью столетиями. За это время Кэтрин изменилась до неузнаваемости; мало того, изменились ее взгляды, обстоятельства, положение...

Прежде беспечная, капризная, вспыльчивая и донельзя избалованная в свои восемнадцать лет, она вдруг превратилась в повзрослевшую, мудрую, опытную и сдержанную особу. Если раньше ей было достаточно щелкнуть пальцами, чтобы любой мужчина в радиусе ста миль упал перед ней на колени, то теперь она знала: никакие уговоры, просьбы и мольбы не помогут ей вернуть того единственного человека, которого ей нестерпимо хотелось увидеть.

Подняв руку, Кэтрин провела пальцем по запотевшему стеклу, повторяя путь блестящей дождевой капли, соскользнувшей по стеклу снаружи. Она ощущала оцепенение, непривычную отчужденность, словно и не было событий последних пяти недель.