Но кольцо с искрящимся аметистом возражало: они были. Еще одним свидетельством тому были ссадины, до сих пор не сошедшие с ее безупречной кожи. Слезы подкатили к глазам Кэтрин, в горле защипало, едва она вновь вспомнила о случившемся. Ее брату Демиену, который сегодня днем прибыл в Блэкпул, чтобы отвезти ее в Дерби, понадобилось пробыть с Кэтрин наедине всего пять минут, чтобы узнать ужасную причину перемен. Однако, терзаясь угрызениями совести оттого, что он поспешил обвинить сестру, пережившую настоящий ад, Демиен неверно истолковал ее дрожь.

– Если этот мерзавец Камерон к чему-нибудь принуждал тебя, я убью его своими руками! – свирепо выпалил Демиен.

Кэтрин открыла было рот, чтобы излить душу, поведать, какому насилию она подверглась – несколько недель назад Кэтрин Эшбрук не преминула бы воспользоваться раскаянием брата и заодно вызвать у него сочувствие и жалость, – но не сумела.

– Нет, Демиен, нет, ты ошибаешься. Он ни к чему не принуждал меня. Напротив, поначалу он всячески меня избегал. Он относился ко мне как к обузе, пренебрегал мной, не удостаивал даже словом без крайней необходимости. И он наверняка сдержал бы слово, добился бы расторжения нашего брака, как обещал, и отослал бы меня домой, как только утихнут волнения на границе, но...

Пальцы Демиена сжались на ее плечах, он испытующе заглянул Кэтрин в глаза:

–Но?..

– Но... я не соглашалась, – тихо расплакалась она. – Я просила, я умоляла его разрешить мне остаться в Шотландии, а он об этом и слышать не желал.

– Ты умоляла?.. Боже милостивый! – изумленно ахнул Демиен. – Неужели ты влюбилась в него?

Кэтрин устремила на брата взгляд огромных глаз фиалкового оттенка. Отрицать очевидное было бессмысленно. Неудержимо дрожащими руками она обвила шею брата, все ее тело содрогнулось от горьких рыданий.

– Этого не должно было случиться, я сама не понимаю, как и почему это вышло! Но я люблю его, Демиен, люблю и ненавижу, и... он не имел права так поступать со мной! Никакого права!