Дейрдре О'Ши хранила верность Кэтрин на протяжении последних пяти трудных недель и порой оставалась единственной соломинкой, не дающей Кэтрин увязнуть в пучине безумия. Дейрдре была не просто камеристкой, но и подругой, наперсницей, союзницей, сообщницей и ни в чем не повинной жертвой. Несмотря на пылкую влюбленность в Александера Камерона, от внимания Кэтрин не ускользнули взгляды, которыми Дейрдре обменивалась с единственным мужчиной, сопровождавшим их в опасном плавании из Шотландии в Блэкпул, – с Алуином Маккейлом.

Высокий и гибкий, Маккейл обладал внешностью и мягкими манерами ученого – и действительно, он писал стихи и бегло говорил на шести языках. Но при этом он не уступал Алексу в искусстве владеть оружием, проведя с Алексом все пятнадцать лет ссылки.

– Да, Дейрдре, в чем дело?

– Мистер Демиен спрашивает, поужинаете ли вы сегодня вместе с ним.

– Я не голодна.

Дейрдре нахмурилась, заметив следы слез на щеках госпожи.

– Вы должны съесть хоть что-нибудь... иначе совсем ослабнете.

Заметив неподдельное беспокойство в карих глазах Дейрдре, Кэтрин слабо улыбнулась:

– Передай моему брату, что сегодня я никого не желаю видеть. Но если он не против, мы могли бы поужинать вдвоем у меня в комнате. Времени у нас мало, а предстоит еще многое обсудить...

Дейрдре робко коснулась ее руки:

– Не волнуйтесь, мистер Демиен во всем разберется. Доверьтесь ему – он знает, что лучше для вас.

Улыбка Кэтрин погасла, в памяти зазвучал голос Александера: «Вам решать, кем вы хотите вернуться в Дерби – женой или вдовой. Во всяком случае, я отправляю письма и бумаги Демиену».

– Что лучше для меня? – пробормотала Кэтрин и снова повернулась к окну. – Притворяться, будто я решила навестить родных, пока мой муж улаживает дела в колониях... или выдавать себя за вдову, решив раз и навсегда забыть о недавнем скандале? И то, и другое – великодушные предложения, особенно если вспомнить о поместьях... – Она прикусила губу, сдерживая прилив досады.