— «Честно говоря, моя дорогая — мне наплевать». Помнишь? — Тара улыбнулась. — Очевидно, нет. Это был любимый фильм моей матери. Меня назвали в честь поместья, которое имело важное значение в этой истории.

— Тара — так называлось поместье?

— Забудь. Пойдем поедим пиццы?

— Почему ты выбираешь, куда нам пойти? Ты же знаешь, что я предпочитаю сэндвич!

— Я ведь позволила тебе выбрать фильм, не так ли? — парировала Тара.

— Ты потрясающая женщина, — Рэй старался не отстать от стройной блондинки, которая решительно прокладывала себе путь через толпу по направлению к Лейсистерской площади. Он надеялся, что у его будущей жены будет хоть половина такого задора. Рэй совсем не хотел, чтобы она полностью подчинялась мужу и не имела собственного мнения.

— Пицца — и домой, — твердо сказал он, зная, что Тара игнорирует его напускной решительный тон. — Я обещал твоей тете, что приведу тебя домой не слишком поздно.

Тара резко повернулась к нему.

— Рэй, я хочу пойти потанцевать. — Она нахмурилась, с горечью вспомнив, что Мак никогда не водил ее танцевать в ночной клуб.

— Я хочу предусмотреть все. Если будут идеи, позвони. Номер ты знаешь. — Закончив дело, Мак положил трубку и растянулся на кровати. Взяв с ночного столика книжку в твердом переплете, он открыл заложенную страницу и, поправив подушки под головой, начал читать.

Через пять минут, перечитывая одно и то же место по крайней мере в десятый раз. Мак уронил книгу на покрывало и с раздражением взъерошил свои густые светлые волосы. Он не привык к праздности, это ужасно, когда человек не знает, к чему себя применить. Он так привык работать по двенадцать-четырнадцать часов в день, что даже потерял способность расслабляться. Поднявшись, Мак подошел к оформленному на старинный манер окну, поднял портьеру и взглянул вниз на пустую улицу. Ряд домов с фасадами времен Тюдоров напомнил ему, что это город исторический.