— Что ты говоришь? — глухо произнесла она, откидывая назад волосы — эти мягкие светлые пряди, которые Мак так любил гладить.

— У нас намного больше общего, чем ты думаешь. Кое в чем у нас никогда не было проблем.

Как он может улыбаться? Тара уже чувствовала слабость в коленях и жар, глядя на него, но не могла смириться с его самонадеянностью.

— Секс не может стать прочной основой брака, — презрительно сказала она, не желая выглядеть неопытной маленькой девочкой.

— Согласен. — Он улыбнулся своей обезоруживающей улыбкой, рассчитанной на безусловное повиновение. Тара с трудом сдерживала дрожь. Но если это настолько великолепно, что забываешь обо всем на свете, что целую ночь не до сна ведь это совсем другое дело, разве нет?

— Если это все, чего ты ждешь от брака, то легче снять девушку по вызову. Ты ведь можешь себе это позволить. Что может быть лучше? Тебя ничто не будет связывать, не надо будет тратить зря свое драгоценное время!

Тара тотчас же пожалела о сказанном. Но если она и обидела Мака, он не подал вида, только бровь слегка дернулась.

— Я сказал тебе, чего хочу. Я хочу жену и детей.

Хочу, чтобы мы стали настоящей семьей. Разве ты не желаешь того же? Когда-то ты мечтала об этом.

— Но тогда семья тебя не интересовала. Ты ушел, когда я была беременна.

— Ты должна была мне сказать.

— Ах, можно подумать, ты бы остался из-за ребенка! Даже тогда мне пришлось бы воспитывать его одной, потому что у тебя не хватало бы времени на то, чтобы быть папой. Ты уходил и возвращался домой затемно, почти всегда работал по выходным. Когда бы ты видел нашего ребенка?

Сложив руки на столе, Мак поднял на Тару бездонные голубые глаза, и выражение их поразило Тару.