Это был маленький скромный домик, однако тетка Валентины украсила свое жилище кое-какими дорогими вещицами. Среди них была фигурка слона из слоновой кости, которую кто-то привез тетушке Кит из Бангкока, целый набор восточных чаш и ваз, коллекция жадеитовых кошек, расставленных на полках инкрустированного перламутром шкафа. Вся же остальная обстановка в доме имела довольно неказистый вид. Стоявшее в гостиной бюро из розового дерева, хотя и в стиле XVIII века, было так оббито и поцарапано, что уже не годилось для продажи на аукционе. И всякий раз, когда Валентина входила в дом тетки, ей хотелось убрать с пола выцветшие ковры и снять с окон пропыленные шторы.

Но всему свое время. Она не собиралась преждевременно менять что-либо. Ее тетушка Кит умерла совсем недавно, оставив ей по завещанию этот коттедж, и было бы черной неблагодарностью со стороны Валентины начать стирать следы индивидуальности старой дамы еще до того, как юристы введут ее в права наследования.

Наливая себе чашку чаю и беря ломтик хрустящего хлеба, Валентина рассказала Даффи, что она собирается сделать, когда окончательно решится осесть здесь.

— Я пристрою к этому дому студию с видом на море и буду там работать. — При этой мысли Валентина ощутила душевный подъем, и подавленное настроение, вызванное посещением Бледонс-Рока, рассеялось. — Я решила отказаться от своей лондонской квартиры, — добавила она.

Толстенькая и приветливая миссис Даффи лучезарно улыбнулась ей:

— Представляю себе, какая замечательная выставка была у вас в Лондоне, о ней писали в газетах, и одну заметку я даже вырезала и положила в ящик комода. Ту, которая начиналась словами: «Выставка работ мисс Валентины, чьи прелестные изделия высоко котируются…» Я слышала, это головки детей и птиц, да? Вы будете работать над этим здесь, мисс Вал? Вы, наверное, хотите стать художницей?

— Я недостаточно хорошо рисую, Даффи. Но конечно, здесь я буду делать зарисовки — солнечные закаты и восходы и все такое прочее. Как тут устоять, когда живешь рядом со всем этим!