Она подошла к окну и раздвинула шторы. Мягкие золотистые лучи закатного солнца, отражаясь от морской глади, зажгли свет в ее глазах.

— Здесь, в родных местах, я буду счастлива. Знаете, Даффи, мне всегда нравилось ездить к тетушке Кит. Эти места мне больше по душе, чем Хэрроугейт. Если бы мой отец не работал там, если бы я смогла уговорить его оставить службу и переехать жить сюда, я бы давно это сделала! Но пришлось ждать, пока мне исполнится двадцать шесть лет, чтобы поселиться там, где хочется!

Миссис Даффи бросила на нее недоверчивый взгляд:

— Вам не дашь двадцать шесть, мисс Вал. Вы выглядите не больше чем на двадцать.

Валентина подошла к зеркалу.

— Если хотите знать мое мнение, — невесело проговорила Валентина, — то я выгляжу значительно старше своих лет.

«Поймет ли Даффи, — думала она, — что, хотя жизненный опыт, выпавший на мою долю, невелик, я чувствую себя умудренной женщиной? Как будто судьба избрала меня среди других девушек, чтобы рано преподать жизненные уроки!»

— Единственное, чем я могу похвастать, так это волосами, — добавила Валентина, дотрагиваясь до роскошных золотистых локонов. — На радость парикмахерам, из них можно сотворить какую угодно прическу. Что же до цвета глаз, то они и не зеленые, и не карие. К тому же я щурюсь, когда надо что-то хорошенько рассмотреть, и на лбу появляются морщины, и мой взгляд утратил беззаботность, присущую молодости. В довершение ко всему во время работы я теперь надеваю очки. Цвет лица у меня плохой, так как я почти не бываю на свежем воздухе…

— Теперь свежего воздуха у вас будет предостаточно, — перебила ее миссис Даффи.

Валентина повернулась к ней и спросила:

— Помните, какая чудесная белоснежная кожа была у Роксаны? Роксаны Бледон! А глаза зеленые-презеленые. И волосы не какого-то неопределенного цвета, а ярко-рыжие, прямо-таки огненные.