Нелли Фрит выглядела тоже очень непривычно в розовом пальто с капюшоном и с зелеными тенями над печальными собачьими глазами. Абни в суперкоротком мини, кажется, чувствовала себя неловко. Их знакомые, веселые студенты-медики, острили не переставая и веселили всю компанию. Они лихо промчались по улицам на «лендровере», но в кинотеатре несколько угомонились.

Оказавшись за стенами больницы, Лейла вздохнула свободнее и приготовилась насладиться фильмом.

В перерыве к ним присоединился брат Нелли, принес пакетики с хрустящими чипсами, пахнущими уксусом. Йен Фрит работал в патоморфологической лаборатории в Инглвике, и разговор неизбежно перешел на недавний пожар. Когда свет погас, разговор прервался, но возобновился снова, когда после кино все зашли в кафетерий по соседству с кинотеатром выпить кофе с бутербродами.

— Этот Марчмонт, — рассказывал Йен, — собирался домой на выходные, но поссорился со своей девушкой. Девушку эту нашла ему мать и мечтала, чтобы у них что-то получилось, а он избегал приезжать домой, чтобы не встречаться с ней лишний раз. И вот что случилось! Он сильно пострадал?

Нелли ответила, что нельзя не пострадать, если лезешь в самый в огонь. Абни заметила, что руки-то ему следовало поберечь, раз они для него так ценны. Студенты возразили, что когда бросаешься в объятую огнем комнату кого-то спасать, то не думаешь, какую часть тела жальче всего. Все шумно заспорили, но тут Лейла снова задала вопрос:

— Что за картины он писал?

— А ты какие-нибудь видела?

— Я слышала, что в Инглвике была его выставка, но не успела там побывать, — призналась Лейла.

— По правде говоря, он здорово пишет. Мой шеф заказал ему портрет младшей дочери, но теперь он, как видно, останется незаконченным. Как я понимаю, руки у него совсем не работают?

— Совсем, — подтвердила Лейла.

— Да и краски держать в общей палате антисанитарно.

— В высшей степени, — сказала Лейла, блеснув глазами.