— Знаете, вы выдвигаете самые смелые и шокирующие идеи с на редкость невинным видом, — сказал Дадли. Глаза его горели, лицо ожило.

— У вас снова получилось, няня! — произнес Джо Дилкинс с соседней кровати. — А то он лежит тут, все жалеет себя, а вы пришли и в одну-то минуточку его расшевелили. И теперь все у него получится, можно не сомневаться. Вы, одно слово, волшебница.

— Тише, мистер Дилкинс, а то у меня будут неприятности, — широко улыбнулась Лейла и уже хотела уходить, но спохватилась и снова вернулась к Дадли: — Вы рисовали детей. Какого возраста?

Он пожал плечами и сморщился от боли.

— Разного. Этой, последней, восемь. А что?

— Как вы занимаете их во время сеансов? Что им нравится? Я не просто так спрашиваю — тут у одного больного семилетняя дочка, и он хочет послать ей подарок, но не знает, что ей понравится.

Дадли криво усмехнулся.

— Мой метод не всем подойдет. Я обычно даю им трудное задание и делаю вид, будто не верю, что они справятся. Большинство деток пытаются — чтобы доказать, как ошибся глупый дядя.

Лейла ушла, тихо смеясь, хотя совет Дадли мало чем мог ей пригодиться в случае с ребенком Филби. Ей снова пришло в голову самой написать девочке, и если та ответит, то ее письмо может навести на какие-то мысли. А может быть, лучше написать директрисе интерната?

До возвращения на пост у Марвуда Таппендена еще оставалось время забежать к Джефри Филби.

Джефри лежал, глядя в потолок, но при виде Лейлы повернул голову и протянул ей руку. Она взяла ее в свою.

— Здравствуйте. Сестра разрешила мне побыть с вами пять минут, потому что прямо сейчас мне надо на дежурство.

— Куда? — спросил он.

— Я сейчас ухаживаю за больным в боксе в конце коридора.