— Этот?

— Здесь детские вещи, — объяснила она. — А моя сумочка спереди. Но подайте уж и ее заодно.

— Не вопрос.

Слегка согнувшись под такой привычной тяжестью ребенка, Энджи направилась к машине техпомощи. Увидев, как высоко расположена ступенька кабины, она замерла в нерешительности.

— Дайте-ка я помогу. — Нэт уже забросил ее вещи в машину и потянулся к креслицу Лизы. Одной рукой он ухватился за ручку кресла, а другой придерживал его снизу. Их руки почти соприкасались. Он выжидающе с теплой улыбкой смотрел на нее. Наконец Энджи отпустила кресло, и он бережно поднял его в кабину. Сердце екнуло у нее в груди. Конечно, он проделал лишь жест элементарной учтивости, но ведь за все четыре месяца, с тех пор как родилась Лиза, никто, кроме нее, не брал в руки креслице. Так что Энджи с трудом доверила ему столь ценную ношу.

— Оно ведь задом наперед пристегивается, так? — спросил он.

Она хотела влезть в кабину и показать ему, как это делается, но он уже крепко пристегнул кресло к сиденью.

— А она все спит сном младенца, — сообщил он. — Настоящий ангелочек.

Энджи ждала, когда же он спустится и она сможет влезть в кабину.

— Да, — пробормотала она.

Но Нэт, хотя и вылез из машины, не отходил от дверцы. Энджи испытывала странное чувство неловкости: он стоял совсем близко и, похоже, не обращал внимания на надоедливую изморось. Когда она подняла на него глаза, то на его лице сохранялось прежнее ироничное выражение. Интересно, что теперь она сделала не так или упустила из виду?

— Как так получилось, что вы мать такого ангелочка? — спросил он.

Она сглотнула застрявший в горле комок и подумала: вот, еще одна из его шуточек. Он стоял, засунув руки в карманы, и ждал ответа. В тусклом свете фонаря падающие капли дождя обрисовывали вокруг него нечто наподобие ореола. Энджи ошеломил такой сугубо личный вопрос, и она решила, что просто обязана положить конец его нахальству.