Предусмотрительно не связывая себя обязательством, он ждал, согласится ли жена с его предложением.

–– Мой график на сегодня -– шестичасовая депрессия с уклоном в самобичевание, -– ответила она.

–– Что? Зачем ты планируешь такие дни? -– (Депрессии подрывали основу идеи моделирования настроения.) -– Никогда бы не предположил, что ты станешь использовать модулятор, чтобы впасть в подобное состояние.

–– Однажды вечером я сидела здесь, дома, -– объяснила Айрен, -– и, как положено, подключилась к Бастеру Френдли и Его Приятелям в тот момент, когда он говорил о каком-то очень важном сообщении, которым всех нас собирался удивить… и тут в передачу всунули ужасную рекламную заставку, из тех, которые я ненавижу, ну… ты знаешь, эта реклама -– «НАСТОЯЩИЕ СВИНЦОВЫЕ ГУЛЬФИКИ -– ТОЛЬКО У «МАУНТИБЭНК»!» Поэтому на секунду я отключила звук… И услышала… здание, наше здание. Я услышала… -– Она взмахнула руками.

–– Пустоту квартир, -– подсказал Рик. Временами он тоже слышал пустоту, слышал даже тогда, когда несомненно спал. До сих пор, до сего года и дня, даже наполовину заселенное здание, пригодное к эксплуатации, котировалось очень высоко по вновь возникшим меркам плотности населения; несомненно, что в районах, до войны называвшихся пригородами, вы могли наткнуться на совершенно пустое здание… во всяком случае, Рик слышал о таких домах. Конечно, он получал информацию из вторых рук, но, как и большинство людей, не стремился проверить ее или уточнить.

–– В тот момент, -– продолжала Айрен, -– когда раздался щелчок выключившегося телевизора, на модуляторе стоял код 382. Я воспринимала пустоту разумом, но ничего не почувствовала. Моей первой реакцией было чувство благодарности и признательности за то, что мы можем пользоваться модулятором «Пенфилда». Неожиданно мне стало понятно, что это противоестественно и гадко -– ощущать отсутствие жизни, и не только в нашем здании, но повсюду, ощущать, но делать вид, что ничего не происходит… Ты понимаешь? Надеюсь, не понимаешь.