— Я так и собираюсь сделать. Я хочу оставаться здесь не дольше, чем нужно.

— Сомневаюсь в этом. — Фейт сжала руки в кулаки. — Не понимаю, почему Джейк попросил Уильямса позвонить тебе? Завтра будет оглашено завещание. Зная Рика, я предполагаю, что он что-то оставил тебе. Надеюсь, что после того как завещание будет оглашено, ты уедешь.

— Я здесь не из-за завещания Рика, — возразила Блэр. — Я приехала проститься с ним. Я приехала на похороны.

О Господи! Она и не думала о наследстве.

— Я тебе не верю, — пожала плечами Фейт. По лицу ее текли слезы.

Снаружи послышался смех Линдсей, веселый смех счастливого ребенка. Этот звук напугал их обеих. Минутой позже послышался смех Джейка Каттера. Этот смех звучал искренне и тепло, он был незнаком Блэр, и она подумала, что он нечасто так смеется. Она вдруг заметила, что так сильно сжимает руки, что ногти до боли впились в ладонь. Но попытка расслабиться оказалась тщетной. Блэр не хотела, чтобы они подружились. Но их дружба, судя по всему, зародилась и развивалась прямо у нее на глазах.

Фейт сделала шаг к окну, чтобы видеть их обоих. Потом повернулась к Блэр:

— Сколько ей лет, ты сказала? — Тон ее был взвинченным.

Поколебавшись, Блэр ответила:

— Десять.

— Десять. А ты уехала отсюда одиннадцать лет назад, на следующий день после моей свадьбы.

Глаза Фейт изучали лицо сестры. И Блэр отвела глаза.

Фейт наступала на нее:

— Ты была беременна, Блэр, когда уезжала отсюда?

Блэр дернулась:

— Это не твое дело.

— Думаю, что это мое дело.

Фейт снова выглянула в окно. Джейк и Линдсей не спеша направлялись к загону для скота, где были заперты две молодые лошадки.

Багаж они оставили возле «хонды». Они шли рядышком в полном согласии.

— Кто ее отец? — спросила Фейт и покраснела.

Пульс Блэр снова бешено зачастил.

— Ты его не знаешь, — солгала она.