Корабль медленно приближался к скалистому мысу Сиднейской бухты, и Фейс

Открывавшийся вид, бесспорно, был великолепен: за синью огромного залива, состоящего из множества маленьких бухточек, в глубь этой неведомой земли, закрывая горизонт, тянулись бесконечной чередой зеленые холмы.

Свежий ветерок уже доносил восхитительные ароматы суши – запахи земли, свежей листвы и дыма костра. Фейс почувствовала, что, несмотря на не оставлявшее ее в последнее время отчаяние и крайнее истощение, у нее поднимается настроение. Что бы ни ожидало их в Новом Южном Уэльсе, это будет лучше пережитого – путешествия на борту корабля, перевозившего осужденных. Во всяком случае, они почувствуют под ногами твердую почву.

Поглаживая по головке Хоуп, Фейс глядела на бухту и приближающийся скалистый утес, вытянувшийся в море словно указующий перст. Слева от него виднелась впадавшая в залив река. К подножию скалы будто прилепились хижины, выстроенные, по-видимому, из коры, листьев и глины. Вдали, за этими лачугами, просматривались более крупные строения из дерева, кирпича и камня. Из зарослей каучуковых деревьев, спускавшихся к самой кромке воды, доносился птичий гомон. Фейс разглядела ярких разноцветных птиц – наверное, попугаев, – с шумом перелетавших с ветки на ветку.

– Мама?

Маленькая ручонка дернула ее за юбку, и Фейс взглянула на поднятое к ней бледное личико старшей дочери, обрамленное колечками светло-пепельных, давно не мытых волос.