— О… — Хрупкое самообладание, обретенное ею этим вечером, пошатнулось, и нервные поиски ключа в сумочке быстро привели к падению последней. Почти все высыпалось на пол. Клайв Дервент едва ли не единственным точным движением спас жертв катастрофы и протянул их — губную помаду и все прочее — Мери, но помедлил немного с футляром для очков.

— Вы не надели их ни разу за весь вечер, — заметил он.

— Нет. Не так давно у меня начались слабые головные боли от переутомления глаз. Но очки нужны мне только для работы, требующей напряжения, когда я печатаю или читаю мелкий текст.

— Стало быть, вы не пользуетесь ими в качестве маскировки?

— Маскировки?

Быстрым движением он вложил футляр в открытую сумочку.

— Мне просто пришло в голову… — заговорщицким тоном произнес он. — Вам никогда не попадались фильмы, где героиня появляется в огромных роговых очках — снова и снова, а в момент, предусмотренный в сценарии, снимает их и поражает героя сногсшибательной красотой? Полагаю, в реальной жизни кое-кто использует очки с той же хитроумной целью.

— Легко могу себе это представить. — Мери не совсем естественно улыбнулась. — Лично у меня нет такой сногсшибательной красоты, и поэтому, боюсь, я никогда над этим не задумывалась.

— Простите, Я и забыл, как вы сказали о себе — «не картина маслом»! — пошутил он. — Это, полагаю, входит в исполнение вами роли миссис «Не Потерплю Чепухи», которая не заставляет вас в любой удобный момент пренебрежительно отзываться о вашей внешности?

— У меня просто нет иллюзий на этот счет.

— Чепуха. У вас просто выработалась привычка пользоваться своим идефикс по поводу внешности, чтобы опередить все критические замечания на ваш счет так же, как некоторые насвистывают в темноте.

— Их не обязательно высказывать вслух. Порой достаточно бросить взгляд… Или не бросить его, что еще хуже. И что дурного в том, чтобы насвистывать в темноте?