Но, не дожидаясь ее ответа, Дервент повернулся и сказал уже в сторону:

— Кстати, я хотел бы пригласить вас пообедать, если вы свободны. Найдется у вас время?

Сердце Мери пропустило удар. На сей раз он приглашает ее! Но глупая надежда развеялась, когда он продолжил:

— Видите ли, я предполагал, что, если бы вы согласились, вам пришлось бы работать здесь. Поэтому я и захватил с собой часть бумаг Кэборда, и этим вечером мы сможем просмотреть их вместе. Стало быть… в семь часов в кабинете на площади Кэйвенмор? Отлично. Мы посидим часок над рукописью и после пообедаем. Вы вернетесь не слишком поздно. Я хочу уехать из Лондона на поезде в девять тридцать.

«Что отбрасывает меня — если я вообще выбиралась наверх! — в точности туда, где мне и место», — думала Мери, когда он вышел. Она полагала, что этот человек едва ли посылает секретаршу за папкой или нажимает кнопку диктофона с большими церемониями. Но с другой стороны, он предложил начать работать над бумагами Кэборда, имея всего час свободного времени, только потому, что представил себе, каково ей весь вечер сидеть одной в опустевшей квартире!

«Если мне что-то нужно от этого человека, — сказала себе Мери, переодеваясь, — то никак не сочувствие! Что угодно, но только не это…»

Она с самого начала могла бы отвергнуть идею о предстоявшем вечере как о светском развлечении. Встреча на площади Кэйвенмор была подчеркнуто деловой, а после они наскоро пообедали. Мери вернулась в квартиру к девяти, а в десять уже лежала в постели. Теперь же, на следующий день, приближаясь к пункту своего назначения, она размышляла о том, что ее последняя встреча с Питером Брайсом по сравнению с этим была почти что удовольствием.

Она позвонила партнеру сестры с вокзала Ватерлоо рассказать, что ее планы изменились, и расслышала в голосе Питера искреннюю радость за нее.