Они говорили довольно долго, и затем, когда Мери уже собиралась повесить трубку, он неожиданно сказал ей: «Забудь мой совет постараться изменить всю свою жизнь, освободившись, наконец, от влияния Клэр. Ты сама по себе — единое целое, как ну, с чем бы сравнить? как хорошо выпеченный хлеб, наверное. Поэтому тебе не надо меняться, слышишь?» — так, словно это действительно было очень важно для него. В его устах это прозвучало дружеским пожеланием, тогда как Клайв Дервент облек туже мысль в холодный совет…

На платформе в Рингвуде никого из встречающих не оказалось, а во дворе станции ждала всего одна машина, автомобиль с убранным откидным верхом. Судя по всему, девушка, которая прислонилась к его дверце, сложив на груди руки и скрестив ноги, приехала именно на нем. Но… это же не была Нелли Дервент, по рассказам брата, замкнувшаяся в себе и тяжко переживавшая свою трагедию? Пусть он никак не описал ее внешность и возраст, Мери ни на секунду не могла поверить, что это сияющее создание и есть бедняжка Нелли.

Эта девушка — одного с Клэр возраста, как прикинула Мери, — настолько идеально, слишком идеально подходила ко всей обстановке. Даже подчеркнутая неформальность расстегнутой рубашки цвета акульей кожи и бледно-серых узких джинсов была не более чем хорошо отрепетированной небрежностью — как у демонстрирующей одежду модели, и аккуратный твидовый костюм Мери поблек рядом с нею. А при виде ее внешности — кожа цвета темного меда, медный блеск волос, плавные линии фигуры — Клэр, по мнению Мери, вполне могла бы воскликнуть: «Ну вот что, это просто нечестно!» И уж точно ничто в ее осанке не выдавало ни намека на печаль или на неконтролируемую резкость. Но очевидно, именно она ожидала прибытия лондонского поезда и теперь приближалась к Мери, протягивая ей руку.

— Вы, должно быть, и есть мисс Смит, о которой говорил Клайв? Вы направляетесь в Кингстри?