Анна-Лиза направилась в зал. Слава богу, что инцидент с Рики-Тики остался незамеченным… Внезапно она поймала на себе чей-то тяжелый взгляд. Этот взгляд обжег ее, доставил ей почти физический дискомфорт. Она обернулась.
В холле, за кипарисом, растущим в кадке, стоял Дарэн Вэнхорн. Он смотрел на нее не то с неприязнью, не то с презрением. Анна-Лиза поняла, что он стал свидетелем ее диалога с Рики-Тики, и ей стало не по себе. Наверное, Дарэн, как и Бетси, считает ее бессердечной эгоисткой. Впрочем, пусть считает… Почему она должна переживать из-за мнения мужчины, которого она знает совсем немного, да и то не с лучшей стороны?
Она выдержала его тяжелый взгляд и вошла в зал. На душе было как-то противно. Не то из-за Рики-Тики, не то из-за Дарэна, не то из-за всей ее чертовой жизни, которую она с такой легкостью меняет на деньги…
3
Дарэн Вэнхорн стоял среди снега и ледяных глыб, не без удовольствия созерцая законченную работу. Это, пожалуй, самый прекрасный момент – видеть результат того, над чем ты трудился столь долгое время. Теперь понятно, для чего он терпел холод и обморозил себе щеки. Теперь ясно, зачем он корпел с утюгом над ледяной корочкой и орудовал бензопилой… Ради того, чтобы создать такую красоту, стоило постараться… И теперь наступил миг его счастья. И вот он стоит и твердит, как гетевский Фауст: «Остановись мгновенье, ты прекрасно!». Правда, в отличие от Фауста, он не прибегал к помощи темных сил…
– Дарэн! – окликнул его рыжеволосый парень. Это был Билл Скеттон, который помогал ему создавать ледяную композицию. Без него Дарэн ни за что не справился бы с этой задачей. – Может, чашку кофе? Или чего-нибудь погорячее? – подмигнул он напарнику.
В руках у Скеттона был термос, в котором дымился кофе. Еще час назад Дарэну казалось, что он отдал бы все на свете за то, чтобы где-нибудь погреться. А теперь, когда он закончил работу, холод выпорхнул из тела, словно его вовсе там не было.