Его откровенное заявление положило конец ее надеждам. Зря она думала, что легко отделалась.

Прежде чем что–то сказать, Энни откашлялась.

— Но я же вам объясняла сегодня — помните, у вас в офисе? Я действительно обнаружила ошибку под самый конец выходных! Сколько можно повторять!

— Я прекрасно помню все, что вы говорили, — сухо прервал ее Алекс. — Вот только в правдивости ваших слов, простите, сомневаюсь. Особенно после того милого замечания насчет жены и четверых подружек — не спроста это все, ох, не спроста! — Алекс нахмурился.

Черт дернул меня за язык, подумала Энни, припомнив свою тираду во время их беседы в офисе. Если бы я не выдала себя в тот момент, мне все сошло бы с рук. А теперь… что будет теперь?

— Ну что скажете? — уже мягче спросил Алекс Кроуз, делая небольшой глоток виски с содовой.

Чтобы ты подавился не хуже меня, мысленно пожелала ему Энни.

Она заметила, что бокал в его отнюдь не маленькой ладони кажется еще более хрупким, чем на самом деле. Она вспомнила, как он сжимал ее тонкое запястье — ласково, но цепко. Почему–то подумалось, что леопарды тоже с виду — мягкие большие кошки, а как вцепятся клыками и когтями…

Если бы она успела подумать, прежде чем поддалась импульсу, когда отправляла эти чертовы букеты! Но в том–то и состояла проблема Энни, что она сначала делала глупость, а после — каялась.

Мысли об этой ужасной промашке были поистине невыносимы. Удивительно, как она вообще хоть чего–то добилась в жизни, с ее–то склонностью поступать в соответствии с сиюминутным настроением! И себя поставила в неловкое положение, и свою профессиональную репутацию — под удар. Ну какое ей дело, да будь у него хоть три дюжины любовниц или даже любовников! Почему ее должно было волновать, знают они друг о друге или не знают. Ее профессия — дизайнер, а не работник полиции нравов и не священник.