– Похоже, что так, – согласился он. Однако, поймав ее взгляд, он тут же промолвил, удивив самого себя: – Впрочем, весьма возвышенно. Я уверен, что и вы сами вызываете у кого-то возвышенные чувства.
Но выражение ее лица после произнесенных им слов оставалось столь же робким и невинным.
– Нет, разве лишь у членов моей семьи. – И тут, не отводя глаз, Дженни вспыхнула и смущенно проговорила: – Мне бы очень хотелось, чтобы это было так. Не знаю, когда и кто это будет. А разве вам не хотелось бы… Разве это не самое лучшее, что может произойти в жизни человека? Ведь любовь – это прекрасно.
Наконец-то. Теперь они играли на равных. Она только что повысила ставки, причем – внезапно, так виртуозно способны поступать лишь женщины. Всю восторженность Питера как рукой сняло. С этого момента он знал всю игру на зубок… до конца, и отказывался менять правила под влиянием нахлынувших эмоций. Потому что они были в данном случае сродни лихорадке. А это просто опасно. Он поставил бокал на стол, точно зная, что будет делать дальше. Именно то, что Дженни Гоулсон хотела, чтобы он сделал.
И Питер поцеловал ее.
3
Дженни совершенно не представляла, что собирался предпринять мистер Стивенсон, когда он, такой представительный и элегантный, непринужденно поднялся со своего места и, обойдя вокруг стола, подошел к ней. Девушка думала, что босс решил подлить вина в ее бокал. Однако Дженни ошибалась. Питер, опершись о край стола левой рукой, а правой ухватившись за ручку ее кресла, не давая ей встать, стремительно приблизился к ней, и навис, словно скала над заливом. Дженни оторопела. Ее сердце зашлось, и кровь застучала в висках. Сейчас он меня поцелует, подумала она. Но зачем, так странно!
Его губы легко коснулись ее пухлого нежного рта…
Дженни попыталась вскочить и оттолкнуть Питера, изо всех сил упершись руками ему в грудь. А он, приподняв и поставив на ноги, все крепче прижимал ее к себе. Где-то в подсознании девушка отметила, что от него исходит одурманивающе-терпкий запах одеколона, а на его губах все еще держится вкус чудесного вина…