– Можно, теперь я? – осведомился гость голосом глухим и прерывистым.

– Суд внимательно слушает, – прошептала она. В аквамариновых глазах блеснуло неприкрытое торжество.

Больше они не произнесли ни слова, хотя Карен трепетала при каждом прикосновении его рук к обольстительным округлостям грудей, к плавным изгибам бедер. Близость сильного, мускулистого тела будила в ней целую бурю чувств, так что хрупкая, точно фарфоровая, фигурка растворялась и таяла во всепоглощающем пламени страсти. И вот тела их сплелись в упоительно-чувственном ритме. К моменту потрясающего по силе финала оба задыхались от восторга.

– Что за дешевые шуточки насчет моего белья и зала заседаний, мистер Диксон. – Карен теснее прижалась к «незнакомцу», склонив голову ему на грудь.

Майлз негромко рассмеялся, погружая пальцы в шелковистые кудри.

– Я сразу понял, что был не прав: ты меня просто испепелила взглядом на месте. Но из роли не вышла! Более того, умудрилась побить меня моим же оружием.

Карен фыркнула.

– А ведь я тебя и впрямь в первый момент не узнала. Никогда не видела тебя при таком параде!

– С конференции я поехал прямиком в аэропорт. Собственно говоря, я и дома-то еще не был.

– Правда? – И Карен закусила губку.

– А что такое? – мягко спросил он. Карен приподнялась на локте, так, чтобы видеть его глаза, и спросила:

– А ты предполагал, что спустя шесть месяцев мы по-прежнему будем сводить друг друга с ума?

– Заранее предсказать было трудно, – задумчиво отозвался он. – Но жаловаться мне не на что. А тебе?

Карен досадливо тряхнула головой: происходящее изумляло ее до глубины души. Она, будущая мать, самозабвенно наслаждается упоительными любовными играми! Не следует ли ей меньше думать о чувственных удовольствиях и больше – об ответственности?