– Есть такая поговорка: днем повеселишься не в меру, к ночи наплачешься.

– Избавь меня от нравоучений, Майлз, я тебе не семилетний сын! – не на шутку возмутилась Карен. – И вообще, ты первый начал.

– Уточняю: Дику уже восемь, а ты мне охотно подыгрывала. Впрочем, – он встал и чмокнул ее в лоб, – пока ситуация не вышла из-под контроля и не завершилась пресловутой семейной сценой, пожелаю ка я вам доброй ночи, мисс Торп.

Майлз постоял немного, выжидательно глядя на молодую женщину сверху вниз. Но Карен лишь вызывающе вскинула подбородок. Тогда он развернулся на каблуках и вышел.

В ту ночь ей никак не удавалось заснуть. Глаза были сухи, но сердце сжималось от боли.

Впервые в жизни Карен, образцовая хозяйка, не помыла посуду и даже со стола не убрала. Сама мысль о том, что надо как-то распорядиться остатками еды, казалась просто кошмарной. Но еще тяжелее становилось при воспоминании о том, как плачевно закончился вечер.

«Пресловутая семейная сцена», – убито повторяла Карен. А с чего, собственно, все началось? Атмосфера накалилась еще до того, как речь зашла о Линде. Видимо, камнем преткновения послужила поездка. Но ведь Майлз заговорил о ней так неожиданно, хотя наверняка знал, что деловая конференция для Карен особого интереса не представляет! А может, он просто решил обзавестись более сговорчивой любовницей – из тех, что сломя голову мчатся на зов, стоит щелкнуть пальцами? Молодая женщина вздрогнула: сердце, словно сдавила ледяная рука.

А что еще оставалось думать, учитывая очевидное отвращение мистера Диксона к всевозможным семейным разборкам и явное нежелание обсуждать с ней бывшую супругу? И как бы Майлз отреагировал, если бы узнал, что на самом-то деле его дама мечтает вовсе не о кругосветных перелетах. Ее мысли были заняты одним: как бы теснее прижаться к нему, наслаждаясь теплом и чувством защищенности, выбросить из головы всевозможные проблемы ив свое удовольствие подбирать имя для малыша.