— Свой долг я исполнил, бабушка, так что теперь могу ехать по делам.

— Я вовсе не хотела тебя обидеть. Возвращайся к ужину, хорошо?

Заметив испуг «кузины», Андрэ саркастически усмехнулся.

— Если только Анна не возражает.

— Буду очень рада видеть тебя! — торопливо солгала Стейси.

— Вот и славно. — Женевьева доброжелательно улыбнулась. — И, будь так любезен, привези Дидье. Он наверняка будет рад повидаться с Анной.

Стейси немного успокоилась. Когда Анна совершила самую большую ошибку своей юности, Дидье был в отъезде.

— Как тебе будет угодно, бабушка. — Андрэ галантно поцеловал ей руку. — Правда, мне кажется, что тебе следует отдохнуть немного перед завтрашним праздником.

— Но, Андрэ, ты далеко не всегда бываешь прав, — мягко отозвалась мадам Страусс.

Андрэ вскинул руки, признавая, что выпад достиг цели, небрежно попрощался, не удостоив Стейси и взглядом, повернулся на каблуках и вышел. Его отступление выглядело почти щегольским.

— Ну вот, — удовлетворенно проговорила Женевьева. — А теперь, дитя мое, расскажи мне о себе все-все-все...

— Сначала я хочу извиниться, — следуя наставлениям Анны, торопливо сказала Стейси и, набрав побольше воздуха, выпалила: — Бабушка, я знаю, что эти слова запоздали, но мне ужасно стыдно за все, что тогда случилось!

— Нет, это мне следовало лучше понимать тебя и быть снисходительнее, — серьезно ответила Женевьева, беря Стейси за руку. — Давай больше не будем об этом. Теперь ты здесь, со мной, и все остальное неважно. Гордыня — смертный грех, Анна, и я повинна в этом грехе. Я должна была помириться с твоим отцом, а не поддаваться влиянию Андрэ. Он был так твердо уверен, что твое возвращение оживит прежнюю боль и станет угрозой моему здоровью... но как же он ошибался! Жизнь и так слишком коротка, чтобы тратить ее на ненужные обиды.

Стейси грустно кивнула, вспомнив о смерти родителей Анны.