— Кому это знать, как не тебе, дитя мое, — добавила Женевьева. На секунду грусть состарила ее на десяток лет, но улыбка тотчас вернула все на свои места. — Теперь скажи мне, детка, ты привезла для завтрашнего праздника нарядное платье?

Стейси заверила, что привезла, и не одно. Анна дала ей два восхитительных наряда, которые сама надевала лишь единожды. Посвятив пожилую даму во все дела Анны — стараясь при этом опустить подробности, касавшиеся Мануэля Араджио, — Стейси рассказала о тяжелой беременности Сары Ричардс.

— Саймон всех уже свел с ума, в том числе и Сару, — пожаловалась она.

— Какое счастье, что мужчинам не приходится рожать, — сухо отозвалась Женевьева. — В противном случае человечество давно бы вымерло.

Стейси хихикнула, но тут же невольно зевнула — усталость понемногу одолевала ее.

— Борина уже отнесла твой багаж наверх. Поднимись к себе, дитя мое, прими ванну, отдохни до ужина. У тебя усталый вид. А я пойду на кухню посмотреть, как там идут дела. Из-за приготовлений к завтрашнему торжеству сегодня нам придется ужинать всухомятку.

— Так даже лучше, — заверила ее Стейси, и они рука об руку вышли в коридор.

Низкие, стертые временем ступени вели на галерею.

— Ты будешь жить в своей прежней комнате, дорогая, — сообщила Женевьева, целуя Стейси в щеку. — Поспи немного. Ужин в восемь.

Отлично сознавая, что старая дама с нежной улыбкой наблюдает за ней, Стейси медленно поднималась по лестнице, надеясь, что сразу же найдет нужную комнату. Следуя плану, запечатленному в ее памяти, она повернула налево, отсчитала три двери справа и, открыв четвертую, увидела интерьер, описанный Анной до мельчайших подробностей. Стейси проскользнула в комнату, захлопнула дверь и, привалившись к ней спиной, смогла наконец вздохнуть с облегчением. До сих пор все идет неплохо. Два экзамена сданы на «отлично», остались Дидье и Стелла. Правда, Анна уверяла, что с ними будет гораздо проще. Самую серьезную опасность представляет Андрэ. Стейси проклинала себя за то, что не сумела скрыть испуга, когда Женевьева пригласила внука на ужин. Андрэ, черт бы его подрал, наслаждался ее смятением! Теперь, когда мадам Страусс признала ее без малейшего сомнения, единственной угрозой оставался именно Андрэ.