Причиной бессонницы был Андрэ Страусс. Неведомо отчего, но Стейси заранее приготовилась к тому, что подобно Анне возненавидит этого человека с первого взгляда. Ей и в голову не приходило, что Андрэ пробудит в ней сильное влечение. Там, на залитом лунным светом балконе, Стейси понадобились все ее силы, чтобы устоять перед искусительным хмелем его дерзких поцелуев. Даже сейчас, при одном воспоминании об этой сцене, она затрепетала с ног до головы, кровь бросилась ей в лицо, и соски под прохладным шелком ночной рубашки отвердели. Если бы Андрэ тогда поцеловал ее в губы... Стейси вскинулась на измятых простынях и, вцепившись обеими руками в подушку, уткнулась в нее пылающим от стыда лицом.

Что задумал Андрэ? Если верить Анне, именно он был главной причиной ее изгнания из Фортино. И сегодня, вплоть до той самой сцены на балконе, его манера держаться говорила лишь о том, что старая вражда не забыта. Тем сильнее потрясли Стейси его ласки — внезапные и чувственные... Она стиснула зубы. Главным ее страхом было теперь не то, как она сумеет держаться на празднике, а то, что Андрэ пообещал весь вечер стоять рядом с ней и нашептывать на ухо имена гостей. Эта мысль нисколько не помогала ей погрузиться в мирный сон.

День рождения Женевьевы Страусс выдался солнечным и ясным, правда, с утра прохладно, и Стейси, собираясь к завтраку, надела кашемировый свитер. Она спустилась вниз, пряча за спиной большой блестящий пакет, и в коридоре столкнулась с Бориной, которая несла в салон поднос с завтраком.

— Доброе утро, мадемуазель Анна, — пропыхтела толстенькая служанка, ставя поднос на стол. — Мадам велела накрыть завтрак здесь. В столовой уже все готово для приема.

— Могу я чем-нибудь помочь? — спросила Стейси, пряча пакет за креслом.

Борина озадаченно покосилась на нее.

— Но мадам велела не...

— Я бы хотела помочь, — твердо сказала Стейси.

— Каким образом? — осведомилась Женевьева Страусс, бодро входя в комнату. — Доброе утро, дорогая! Борина, теперь можешь принести кофе.