— Доброе утро и с днем рождения, бабушка! — отозвалась Стейси, целуя бабушку Анны с нежностью, которая не потребовала от нее ни малейшего притворства. Собственная бабушка скорее всего раздраженно оттолкнула бы ее, вздумай Стейси проявить свои чувства.

— Спасибо, милая!

Женевьева просияла, и вид у нее был такой счастливый, что Стейси отбросила прочь все сомнения и твердо решила сделать все, чтобы доставить радость этой замечательной женщине.

Они уселись, поставив тарелки на коленях, как на пикнике, — старая мадам явно наслаждалась таким отклонением от обычных порядков — и принялись за дыню, свежие булочки и кофе. Поглощая завтрак, Стейси предложила свою помощь в оформлении праздничного стола — к примеру, сложить салфетки у приборов в виде цветов. Женевьева явно сочла, что «внучка» научилась этому в «Мэри Инглэнде», хотя на самом деле этот опыт Стейси приобрела, подрабатывая на каникулах в куда менее престижных заведениях.

— Я бы очень хотела помочь, — с нажимом повторила она, надеясь, что этот поступок в будущем зачтется настоящей Анне.

— Так помогай! — разрешила именинница. — Украсить стол я сумела бы и сама, а вот сложить салфетки в виде цветов, увы, не в моих силах. И уж тем более не в силах Борины и нанятой в деревне прислуги.

Когда Борина убрала со стола, Стейси извлекла из-за кресла ярко-алый подарочный пакет и протянула его Женевьеве.

— С днем рождения, бабушка.

Мадам Страусс приняла пакет с почти девическим восторгом и заахала, увидев, сколько в нем свертков. Зная, что Анна долго и тщательно выбирала подарки для бабушки, Стейси с напряжением следила, как Женевьева разворачивает резную шкатулку. Она откинула крышку, увидела содержимое шкатулки — и в ее черных глазах блеснули непрошеные слезы. Сердито смахнув их, старая дама дрожащей рукой вынула фотографию и, проведя пальцем по серебряной рамке, загляделась на веселые лица дочери и зятя. Снимок был сделан за месяц до авиакатастрофы.