Стейси содрогнулась от недобрых предчувствий. Что же на самом деле натворила тогда Анна?

— С тех пор прошло много лет. Людям свойственно меняться, — отрывисто бросила она, отдернув руку, и добавила, чтобы сменить тему разговора: — Сегодня утром заглядывал Дидье.

— Знаю. Он мне рассказывал. — Андрэ вперил в нее жесткий немигающий взгляд. — Я запрещаю тебе завлекать Дидье. Если уж не терпится испытать на ком-то свои чары, выбери лучше меня. Я-то, если помнишь, с ними уже хорошо знаком.

На миг Стейси решила, что неверно поняла французское слово.

— Я правильно расслышала? Ты сказал: «запрещаю»? — переспросила она, не веря собственным ушам.

— Совершенно верно, Анна. Запрещаю.

Глаза Стейси опасно вспыхнули.

— Я приехала сюда только ради бабушки... а не для того, чтобы повидаться с тобой, и уж тем более не затем, чтобы соблазнять Дидье. Или еще кого-нибудь. У меня есть собственная жизнь... хотя ты изо всех сил старался испортить ее, все эти годы восстанавливая против меня бабушку. Вчера вечером она сама мне об этом сказала.

— Я хотел защитить ее от новых ударов! — зло бросил Андрэ.

— Сомневаюсь. — Стейси презрительно прищурилась. — Скажи правду, ты ведь хотел, чтобы я как следует поплатилась за свои грехи?

— У меня были на то причины. И ты их знаешь! — огрызнулся он.

Если бы так! — с отчаянием подумала Стейси и вскочила, с ужасом осознав, что ее так и тянет разгладить поцелуями сердитые морщинки на лбу Андрэ. Он тоже вскочил, преградив ей дорогу.

— Анна...

— Ради Бога, Андрэ... — почти беззвучно прошептала Стейси. — Сегодня бабушкин день рождения. Я не хочу с тобой ссориться.

Странная, волнующая усмешка появилась на его губах.

— У меня и в мыслях не было ссориться с тобой. Скорее наоборот...