— Я немного почитала, а потом появился Андрэ, — сдержанно ответила Стейси и мысленно добавила: какой уж тут, к чертям, отдых!

— А теперь мы будем пить чай, как принято в Англии, — решительно объявила Женевьева. — Останешься на чай, Андрэ?

— И рад бы, бабушка, но не могу — дела. Увидимся позже. — Андрэ звучно расцеловал бабушку. — Сказать, чтобы принесли чаю?

— Нет, дорогой, я лучше сама поговорю с Бориной — хочу еще раз убедиться, что все готово к приему гостей.

Женевьева одарила молодых людей снисходительной улыбкой и удалилась.

— Тогда до вечера, Анна. — Андрэ притянул Стейси к себе и легко, стремительно поцеловал. — Не вздумай завлекать Дидье, — прошептал он, обжигая дыханием ее приоткрытые губы.

Затем небрежно растрепал ее волосы и как ни в чем не бывало зашагал прочь. У лестницы Андрэ обернулся и посмотрел на Стейси.

— Никого не смей завлекать, — предостерег он вполголоса, и в глазах его вспыхнул опасный огонек.

Она ужаснулась, поняв одно: ей придется лезть из кожи вон, только бы не подсунуть настоящей Анне Ричардс проблему, которую обе заговорщицы не предвидели.

7

Стейси разглядывала свое отражение в зеркале, чувствуя себя актрисой, которая готовится сыграть звездную роль своей жизни. Нынче вечером, надев пускай чужой, зато дорогой и изысканный наряд, она почти что ощутила себя Анной. Платье было длинное и узкое, с глубоким клиновидным вырезом, который соблазнительно приоткрывал ложбинку между грудей. Тонкие атласные бретельки оплетали нагие плечи девушки. Она не стала надевать никаких украшений, кроме кольца и жемчужных сережек, которые когда-то подарила матери Анны мадам Страусс.

Стейси невесело усмехнулась своему отражению.

— Что ж, Золушка, пора отправляться на бал.

Нет, не на бал, а на труднейшее испытание памяти и актерских талантов Стейси Уилкинс.