— Насколько я понимаю, миссис Ласт и в голову не приходит перебраться в приют для престарелых?

— Мама этого не допустит!

— Твоя мать — просто святая! — с неподдельной искренностью объявила Анна.

— Да. Одному Богу известно, как она терпела все мои подростковые выходки.

— Я и сама в те годы не была ангелом, — призналась Анна. — А у тебя-то какие были трудности?

— Сейчас мне об этом и думать совестно. Прежде я не рассказывала об этом ни одной живой душе. Даже Иану.

— Какому еще Иану? — тотчас оживилась Анна.

— Так зовут моего бывшего приятеля.

— Почему — бывшего?

— Он учительствовал в том же колледже в Оксфорде, что и я. Когда я собралась вернуться домой, чтобы помочь маме, он возмутился и заявил, что я прежде всего должна думать о нем.

— И ты решила бросить его. Жалеешь?

Стейси пожала плечами.

— Вначале мне его не хватало. Даже не столько его самого, сколько личной жизни и всего такого прочего...

— А это «прочее» хорошо ему удавалось? — лукаво осведомилась Анна.

— Не твое дело, — беззлобно огрызнулась Стейси, не собираясь признаваться подруге, что ханжа Иан даже не помышлял покушаться на ее невинность.

— Стало быть — не очень, — констатировала Анна, которая на отношениях с противоположным полом собаку съела.

— Уж если кому в этом плане что-то не удавалось, так это мне.

— Чепуха! — сердито воскликнула Анна, и ее огромные глаза засверкали. — Иан сам виноват, что не сумел достучаться до твоего сердечка! И все-таки, расскажешь ты мне то, чего не могла поведать даже ему?

Стейси посерьезнела.

— Подростком я носилась с этой мыслью как курица с яйцом. Мне все время казалось, что я приемная дочь. Я настолько уверовала в этот бред, что едва не свела родных с ума.

Подростковые комплексы Стейси подогревались постоянными насмешками сестры. Их отец был рослым и светловолосым, и Люси пошла в него. Высокая худощавая мать унаследовала от своих родителей каштановые волосы и светлую кожу.