
Сэм кивнул, и она быстро пошла к сервировочному столику…
– Мне нравятся эти люди, мне будет их не хватать, – с легкой грустью в голосе заметил Пол, наполняя тарелку.
Крейк последовал его примеру, пробуя не только морской гребешок, но и все остальное, что было приготовлено для вечеринки. Ему трудно было представить себе, чтобы какая-нибудь женщина из его окружения могла приложить столько усилий, стараясь доставить радость кому бы то ни было.
– Должно быть, ваша помощница потратила уйму времени, чтобы организовать все это…
– Она ангел, – ответил Пол с нежностью.
– В самом деле, еда просто божественная. И это, как я понимаю, заслуга мисс Нильсон.
– Знаете, из всех моих сотрудников ее мне будет не хватать сильнее всего. Она особенная.
– Да, я это заметил.
Пол Барфидд внимательно посмотрел на преемника.
– Могу я вас попросить об одной вещи?
– Да, разумеется.
– Не отпускайте ее. Молодому льву так просто растоптать прекрасный цветок, не успев понять его красоты и достоинств. Вайолетт не станет сражаться. Она уйдет. А вам будет нелегко найти ей достойную замену. Поверьте мне.
Пол Барфилд мог быть прав. Мог быть не прав. Незаменимых людей не бывает – это очевидно, по крайней мере, для Сэма Крейка. Ему не требуется ничья помощь, чтобы сделать то, что он задумал. Вайолетт Нильсон могла оказаться хорошим подспорьем в предстоящей борьбе. Но не исключено, что она начнет слишком цепляться за прошлое. Да и готовность тратить время на возню в кухне в наш стремительный век представлялась несколько странной.
Сотрудники, провожавшие Пола на пенсию, наслаждались вкусной едой и шампанским. Настроение в зале стало более приподнятым, напряженность спала. Несколько хвалебных тостов прозвучали в честь старика Барфилда с такой непринужденностью, что Сэм понял: сам он опасений больше не вызывает.
Несмотря на безразличие к советам предшественника, новый глава издательства снова и снова останавливал взгляд на Вайолетт Нильсон. Та, кажется, играла роль хозяйки праздника, успевая в перерывах между тостами наполнять бокалы и убирать опустевшие тарелки. При этом она действовала ненавязчиво, вовсе не подчеркивая свою активность.
