Она медленно брела по улице, чувствуя себя невыразимо измученной. Предыдущую ночь в поезде она не спала, хотя место у нее было в спальном вагоне. Она чувствовала, что, как ни была голодна до этого, кофе с бутербродами не пошел ей на пользу.

«Мне надо быть очень осторожной с пищей», – подумала она про себя. Несмотря на непрекращающееся чувство голода, мысль о еде вызвала у нее тошноту.

Овсянка с картошкой составляли единствен­ную ее пищу в течение последних шести меся­цев, да и многие годы до этого, когда отца не было дома. Она по сей день помнила страшный скандал, который устроил отец накануне своей смерти, получив счет от мясника.

– Ты что, решила, будто я купаюсь в деньгах? Ты просто хищница! – неистовствовал он. – Как ты смела поглотить столько мяса? Десять фунтов девятнадцать шиллингов и три пенса! Я что, по-твоему, миллионер?

– Это за два месяца, папа, – ответила она.

– Оправдания! У тебя всегда находятся оправдания для излишеств! – вскричал он и принялся ее бить, как не раз поступал прежде. Сначала он дал ей пощечину, потом удары на­чали сыпаться ей на голову, пока она, скорчив­шись, не упала перед ним на колени. Перед тем как выйти из комнаты, он пнул ее ногой. Но да­же в тот момент она чувствовала, что его удары потеряли прежнюю силу. Он заметно ослаб, бо­лезнь, от которой он страдал уже два года, подобралась к нему вплотную. Она понимала, что недалек тот день, когда его удары уже не смогут причинить ей боли, но не знала, как скоро придет освобождение.

Между тем она вышла на Оксфорд-стрит. От рева проносящихся мимо автобусов, автомоби­лей и грузовиков у нее вдруг закружилась голо­ва.

«Только бы не потерять сознание», – поду­мала Зария. Растерянно озираясь по сторонам, как бы в поисках поддержки, она вдруг вспом­нила, что теперь может позволить себе добрать­ся до отеля на такси.