— Если имеешь дело с Айсобел, о добровольном поступке не может быть и речи. — Купер знал, что его голос звучит неприязненно. — Она получила шкатулку обманом.

Тонкие брови Ханны удивленно приподнялись.

— Не знаю, можно ли считать это вымогательством, если, как вы говорите, красная цена этой шкатулке — пятьсот долларов.

— Не следует ли мне понимать, что в искусстве вымогательства вы превзошли саму Айсобел?

Мгновенно безмятежное выражение ее глаз изменилось, как море перед бурей. Во взгляде сверкнула молния.

— Если вы думаете, что я намерена выслушивать ваши обвинения, вы сильно ошибаетесь. Советую вам сначала подумать, а потом говорить.

— Но если вы станете меня дразнить, то вообще ничего не получите. Назовите приемлемую цену, и мы договоримся. Вы получите деньги и навсегда отвяжетесь от меня. Ну же, Ханна, сколько вы хотите за шкатулку?

— Почему вы так уверены, что я хочу получить за нее деньги? Может быть, если вы расскажете, каким образом Айсобел завладела шкатулкой, я отдам ее вам просто так, бесплатно?

Скорее ослы научатся летать, думал Купер. Он не собирался так долго сидеть с ней и что-то еще объяснять. Но, подумав, он решил, что у него нет никакой особенной причины, чтобы хранить в секрете ту часть истории, которая касается семьи Винстон. Даже интересно было бы узнать, что ей наговорила об этом Айсобел.

— Ну хорошо, вы сами напросились. Капитан привез эту шкатулку с Востока в подарок своей невесте, и с тех пор она постоянно передавалась из поколения в поколение. Ее получал старший ребенок в день ее или его свадьбы.

— Но Шкатулка влюбленных… Почему ее не назвали Шкатулкой невесты?

— Понятия не имею, меня не было на свете, когда появилось это название. Во всяком случае, Шкатулка стала своеобразным талисманом, так как ни один из заключенных в ее присутствии браков не распался.