Купер бессознательно коснулся кончиками пальцев щеки Ханны, а потом медленно скользнул вниз, к шее.

— У нее была длинная белая шея, пухлый ротик… — Его пальцы слегка коснулись ее нижней губы. — Я понимаю, почему мой дед потерял голову.

Он видел, как под скромным зеленым пиджаком часто вздымается грудь Ханны и как она пытается успокоить участившееся дыхание. Его собственное состояние было не лучше. Эта женщина опасна!

Он поднял свой бокал и залпом осушил его.

— Вот так Айсобел заполучила шкатулку… и кучу других вещей, в том числе квартиру.

— Откуда вы знаете, что Айсобел получила все путем интриг? Может быть, ваш дед был так увлечен ею, что сам заставил ее принять все это в дар?

— Может быть, вы и правы… по крайней мере что касается квартиры, — сказал он осторожно. — Очень удобно, когда любовное гнездышко прямо под твоими апартаментами и для посещения очаровательницы не надо даже одеваться.

Ханна нахмурилась.

— Он жил в Баррон-Корте?

— В пентхаусе, который перешел по наследству ко мне. Мне теперь кажется, уж не ей ли принадлежала идея о переделке старого Баррон-Корта в многоквартирный дом? Раньше дед и бабушка жили в большом старом особняке на южном конце Гранд-авеню. Вряд ли он мог тогда устроить Айсобел в гостевой комнате, бабушка заметила бы. Но мы уклоняемся от темы.

— Да, Шкатулка влюбленных. — Ханна прикоснулась к ней кончиками пальцев.

— Ханна, я хочу вернуть эту шкатулку туда, где ее место, — в руки моей матери. Я готов дать за нее хорошие деньги, что не раз предлагал и Айсобел.

— В самом деле? — Голос Ханны был полон скептицизма. — Если Айсобел была такой меркантильной… почему же она не продала вам шкатулку?