А ему-то казалось, что он почти у цели!

— Деньги ее тогда не интересовали, — раздраженно ответил он, чувствуя, что окончательно теряет почву под ногами. — Ей было приятно ощущать свою власть надо мной, — продолжал он горько. — Ей было приятно постоянно напоминать семье о своем присутствии, несмотря на то, что дед умер много лет назад. Ей нравилось быть занозой в здоровом теле семьи, она с удовольствием получала ежемесячное пенсионное пособие, живя всего лишь этажом ниже, она с удовольствием встречалась со мной в лифте и постоянно интересовалась, как я поживаю, словно была старинным другом семьи. Ей нравилось держать у себя шкатулку и время от времени доставать ее с многозначительной улыбкой. — Купер замолчал, тяжело вздохнув.

Ханна, Ханна, неужели ты хочешь быть такой же, как она? Неужели ты тоже против меня?

— Извините. Думаю, что Айсобел всегда была такой, — сказала наконец Ханна. — Но я к этому не имею никакого отношения. — Играя бокалом, она осторожно произнесла: — Сколько же вы предлагали ей за шкатулку?

Несколько мгновений он смотрел на нее тяжелым взглядом. Вот это хватка!

— Почему я должен говорить вам это?

— Значит, мне вы не собираетесь платить ту сумму, которую предлагали Айсобел? — Она печально покачала головой.

— Ну, это вам знать не обязательно. Да вы и сами все знаете не хуже меня. Айсобел не только передала вам шкатулку, но и оставила вам инструкции, как вести переговоры и торговаться. Из формулировки ее завещания сразу видно, что вы знаете настоящую цену этой вещи. А впутывая в это дело меня, она указала путь, как вытянуть из меня побольше. — Купер раздраженно переломил пополам хлебную палочку. — Теперь остается выяснить лишь одно: до какой степени вы похожи на нее? Ясно одно — вы, по-видимому, унаследовали садистскую природу Айсобел. Но зачем мне платить за то, что по праву принадлежит мне?

Ханна с недоумением уставилась на него. Значит, какую бы цифру она ни назвала, он не станет платить?