— Поосторожнее с этим столом, — сказала она, — это, скорее всего, музейный раритет.

Мужчина с уважением взглянул на Ханну.

— Не беспокойтесь, мы его не повредим. Действительно, этот столик ждут в музее.

Ханна безразлично подумала, что, если музей или антиквар решили без промедления забрать столик, значит, он действительно представляет ценность, а это Айсобел доставляло особое удовольствие, такое же, как и Шкатулка влюбленных.

Но ты ничего толком не знаешь. Ты узнала это только со слов Купера.

Все равно, короткая запись в завещании Айсобел буквально источала радость, несмотря на сухой и педантичный тон Кена Стивенса.

— Раз вы теперь здесь, мисс Лоу, вы можете справиться с этим сами. Отец дал мне этот список и поставил наблюдать. Но откуда мне знать, что они должны вывезти, а что оставить?

— Думаю, останется немного, если не считать коробку, которую я принесла, и одежду в задней спальне, — сказала Ханна. — Этот человек, кажется, знает свое дело, и я не хочу ему мешать, Китти. Советую вам последовать моему примеру. — Она отступила в сторону, пропуская рабочего, потом направилась в сторону кухни.

По пути она заметила, что из столовой уже вывезли коллекционный хрусталь и дорогой фарфор. На стенах остались пятна, указывающие на места, где раньше висели картины и гравюры. «Произведения искусства», — лениво размышляла Ханна… Кен Стивенс не выделил их в особую статью, когда перечислял имущество Айсобел, но очевидно, что ее коллекция тоже была взята напрокат. Старуха, без сомнения, заключила сделку с какой-нибудь галереей искусств.

Такую же сделку она заключила с Ханной — предоставила ей комнату в своей шикарной квартире в обмен на услуги неофициального секретаря.

Вскоре после переселения в эту квартиру Ханна поняла, что у Айсобел был корыстный мотив, когда та приглашала ее. Ее очень развеселила прозорливость пожилой женщины. Теперь же, когда все это коснулось ее самой, Ханне было уже не до смеха. Без сомнения одно: Айсобел обладала гениальной способностью получать все, что она хотела, не тратя при этом ни цента.