В кухне все выглядело почти как раньше — мило и уютно, только со стен исчезли антикварные декоративные фарфоровые тарелки. Ханна включила электрический чайник и присела к барной стойке, ожидая, когда закипит вода.

День выдался воистину удивительным, подумала она, но вечер просто потрясающий, надолго запомнится. Все-таки будет очень трудно сохранить дружбу с Брентоном и поддерживать с ним товарищеские отношения на работе.

Ханна никак не могла поверить, что Брентон окажется таким самонадеянным, видимо, он считал себя неотразимым, думая, что стоит ему поманить пальцем, как она упадет к нему в объятия. Но разве она давала ему повод думать о ней так? Конечно, Брентон довольно привлекательный мужчина, но она считала его другом, и не более. Без сомнения, Брентон умел мастерски обращаться с женщинами, очаровывать и интриговать, никогда не переступая границ и не компрометируя себя. Теперь Ханна понимала его метод ухаживания: без обычных цветов и свиданий, все гораздо тоньше и привлекательнее. Он увлекал ее интересной беседой, действовал на ее интеллект, просил совета, интересовался мнением, и она попалась.

Ханна вспомнила, что он так же общался и с Айсобел, которую поддразнивал, льстил ей и порой даже флиртовал. Айсобел находила его очаровательным.

Может, поэтому Айсобел оставила Ханне Шкатулку влюбленных? Это была единственная вещь, которую она могла подарить, и, может быть, своим даром она хотела выразить свое согласие?

Ханна поняла, что Брентон переиграл их обеих. Она и сама клюнула на это, и с такой готовностью, что от этого ей самой стало противно. Она даже поблагодарила его за помощь, когда он испросил у Кена Стивенса разрешения, чтобы она осталась в квартире после смерти Айсобел…