— Слегка изменены? Мисс Лоу, речь идет о пятнадцати миллионах долларов, которые я потерял по вашей милости!

— Учитывая, что пятнадцать миллионов для такого человека, как вы, мелочь, моя реабилитация состоится очень скоро. — Ханна притворно вздохнула.

— Пятнадцать миллионов, — продолжал рассуждать он, — и все потому, что вы, наивно хлопая ресницами, в последнюю минуту, словно невзначай, задали невинный вопрос.

— Все было совсем не так.

— Вы хотите сказать, что это не было невинной шалостью? Я рад, что вы наконец-то признались в холодном расчете. — И, не слушая ее ответа, он прошествовал на улицу.

Брут запоздало зарычал на него, и Ханна одобрительно погладила собаку: этого человека стоило даже укусить.

Доехав до пятого этажа, она отдала Брута хозяйке, с сожалением отказавшись от чашечки кофе. Потом, не дождавшись лифта, так как боялась встретить Купера, который мог отлучиться до ближайшего газетного киоска, перепрыгивая через ступени, Ханна вошла в квартиру, где еще два месяца назад жила Айсобел.

Ханна жила там почти три месяца, но все еще не считала ее своим домом. Она задержалась у двери, зная, что в квартире тишина, которой при жизни Айсобел в комнатах не было. Но уже прошел месяц с того дня, когда Айсобел отправилась в гости к друзьям в Виндзор-Хайтс, чтобы поиграть в бридж… и не вернулась.

Ханне казалось, что комнаты, в которых Айсобел прожила много лет, все еще ждали возвращения хозяйки. Подушки дивана были смяты, словно хозяйка встала с них несколько минут назад. В задрапированной шелком спальне на кровати лежал раскрытый журнал, который Айсобел читала в последний раз. Шелковый с кружевами пеньюар, который она сняла, одеваясь, чтобы отправиться на партию в бридж в тот последний в ее жизни вечер, все еще лежал на кровати. На зеркальном туалетном столике расставлены красивые баночки. И повсюду струился мускусный запах духов Айсобел. Всякий раз, когда Ханна открывала шкаф или выдвигала ящик комода, ее окатывала волна аромата.