— Такую женщину, как она, нелегко уговорить.

— Надо же, а я и не догадывался.

В кухне Форбза не было. Он стоял в дверях, разглядывая верхушки деревьев. Гален подошел к нему.

— У нас может возникнуть проблема. Начинается сильный ветер, — сказал Форбз.

— Что-нибудь придумаем.

— Не уверен. Я говорил с Домиником, так он утверждает, что миль на двадцать вокруг нет ни одной ровной площадки.

— Значит, придется проехать двадцать миль. — Гален тоже взглянул на деревья. Форбз был прав, ветер явно набирал силу. — Может быть. Выход всегда находится. Мне надо связаться по радио с моими ребятами и дать команду. Пусть подлетают поближе. — Он помолчал. — Если ты собираешься их вывозить. Ты ведь уже принял решение.

Форбз кивнул:

— Я ей верю. Все осведомители сходятся в том, что Чавез ее преследует.

— Но откуда мы знаем, что она права по поводу его дальнейших поступков?

— И что мы теряем? Этот шанс — лучшее, что у меня было за эти годы. Я хочу им воспользоваться.

Гален пожал плечами:

— Ладно, тогда мы их отсюда вытаскиваем.

— Дай бог, чтобы это была наша самая большая проблема, — Форбз вгляделся в темноту. — Пока нам везло.

— Постучи по дереву.

— Не могут же Чавез и его ублюдки каждый раз выигрывать.

В голосе Форбза было столько страсти, что Гален повернулся и взглянул на него.

— Форбз, ты, кажется, начал принимать это дело слишком близко к сердцу. Это может стать опасным.

— Слишком близко не бывает. — Голос Форбза дрожал. — Люди вроде Чавеза портят нам жизнь, разрушают семьи, убивают детей… — Он замолчал, потом добавил: — Прости. Для меня все это очень много значит.

— Не надо извиняться. — Гален отвернулся и снова стал смотреть на деревья. — Ты ведь лично в этом заинтересован, я не ошибся?

Форбз ответил не сразу:

— Мой сын, Джоуэл. Он умер от передозировки в своей комнате в общежитии полгода назад. Я был так занят, спасая мир от наркотиков, что даже не заметил, как мой собственный сын погрузился в этот ад. Я должен был догадаться. Должен был быть ближе к нему, должен был суметь объяснить, что я видел за последние четверть века. Но вместо этого я гонялся за Чавезом, спасая чужих детей. — Голос окреп. — Я должен заставить его заплатить, Гален.