Через главный вход они вошли в дом. Огромный холл поражал своим великолепием. Пол и золотые канделябры, начищенные до блеска, сверкали, придавая этому помещению еще большую роскошь. Даже в темно-синем с белым платье от Шанель Леони чувствовала себя не очень уверенно. Ей пришлось приложить все усилия, чтобы унять дрожь в коленях, когда Видалл провел ее в следующую, не менее шикарную комнату.

Но внимание Леони на этот раз привлек вовсе не интерьер. Мужчина, сидящий за столом, был так похож на Видалла, что у Леони не оставалось сомнений в том, что это не кто иной, как его отец. При виде их он встал и поспешил навстречу сыну, чтобы обнять его. Они обменялись несколькими фразами на португальском, а потом Видалл заговорил на привычном Леони языке.

— Не вижу в этом смысла, — сказал он отцу. — А теперь хочу представить вам свою жену, Леони. Она пока не говорит по-португальски.

В комнате воцарилась гробовая тишина. Леони готова была сквозь землю провалиться. Мысленно она проклинала Видалла за то, что он заставил ее пройти через все это.

— Здравствуйте, — выдавила она наконец.

Красивая женщина, по-видимому мать Видалла, безмолвно подошла к сыну и обратилась к нему на португальском. И хотя Леони ни слова не поняла из их разговора, ей не нужен был переводчик, чтобы уловить то, что чувствует сейчас эта женщина. Странно, но выражение неодобрения на лице свекрови придало Леони храбрости.

— Я, конечно, выучу ваш родной язык, — сказала она, как только представилась возможность. — А сейчас не могли бы мы говорить по-английски, если вас не затруднит? — Леони помолчала. — Я понимаю, каким шоком стала эта новость для вас обоих, — продолжила она, заметив, что родители Видалла обратили наконец на нее свое внимание. — Все случилось так быстро. Я и сама еще не верю в то, что мы женаты.