— Когда состоялась свадьба? — поинтересовался сеньор Сантос прежде, чем его жена смогла что-нибудь сказать.

— Четыре дня назад. В Англии, — ответил Видалл. — Гражданская церемония, но все же.

От этих слов его матери, кажется, сделалось только хуже. Она снова заговорила о чем-то на португальском языке, проигнорировав просьбу Леони. Отцу Видалла пришлось командным жестом заставить жену замолчать.

— Что сделано, то сделано, — заключил старик. — Вы очень красивы, — обратился он к Леони, целуя ее руку. По его глазам невозможно было понять, что он чувствует на самом деле. Леони пробормотала слова благодарности, чувствуя небывалое облегчение, когда он выпустил наконец ее руку.

Леони догадалась, что больше они ничего не скажут. По крайней мере сейчас.

— Мне очень жаль, что вас не обрадовала наша свадьба, — импульсивно произнесла Леони. — Но я приложу все усилия, чтобы стать достойной вашей фамилии.

— Ты уже член нашей семьи. А значит, уже достойна носить имя Сантос, — заявил Видалл.

— Твои родители совсем не знают меня, — парировала девушка. — Почему они должны верить тебе на слово?

— Кажется, у нас нет другого выхода, — вставил сеньор Сантос. — Но, конечно, нам есть что обсудить. Присаживайтесь, прошу вас.

Леони присела на один из роскошных диванов.

Видалл расположился рядом. Девушка старалась избегать взглядов его матери, полных ненависти и неприятия.

— Что вы хотели бы знать, сеньор? Я отвечу на все ваши вопросы.

— Для начала расскажите, из какой вы семьи, милая.

— Моя фамилия Бакстер, — начала Леони. — Хотя вряд ли она вам о чем-то скажет. Мой отец финансовый директор, мать умерла. Я единственный ребенок в семье. Мне двадцать шесть лет. У меня степень по социологии. Последние пять лет я работала в сфере связей с общественностью. Вот, собственно, и все.

По выражению лица сеньоры Сантос Леони поняла, что та никогда не примет ее.