— Боже, Боже, ты — ведьма, ты настоящая ведьма, — хрипло, как в бреду, бормотал он, и она почувствовала на себе упругую тяжесть его тела. Не могло оставаться никаких сомнений в успехе ее стараний.

— Джонни? — тоненький голосок откуда-то из-за ветрового стекла зазвучал, как будильник.

— О, черт, — процедила Лиз. Услышав голос Брэнди, она еще крепче обняла Джона.

— Что вы делаете? — яркий румянец залил лицо Брэнди, просунувшееся в открытое окно.

— Что это вдруг случилось с медиками в Рочестере, — выговорила Лиз, глядя в крышу автомобиля. — Похоже, все они пребывают в полном неведении, как люди занимаются любовью.

— Почему же? Я, во всяком случае, собираюсь использовать обеденный перерыв для более углубленного изучения этого предмета. — Тело Джона затряслось от хохота.

— Приятно сознавать, что именно в этой области я соответствую твоим стремлениям, — колко подхватила Лиз.

Брэнди явно был неприятен вид Лиз, скованной объятиями Джона.

— Чем мы можем вам помочь? — «мудро» улыбнулась Лиз, получая немалое удовольствие от той Досады, которая вспыхнула в блестящих голубых глазах Брэнди. Лиз начала было освобождаться от рук Джона, но он только крепче сомкнул тиски.

— Не двигайся, — прошептал он ей прямо в ухо, — мы не должны шокировать бедного ребенка.

— Гмм… — Такая обеспокоенность позабавила Лиз, она вполне могла бы растолковать ему, что по части шока Брэнди, пожалуй, несколько обошла его.

— В чем дело, Брэнди? — игривые интонации исчезли из его голоса.

— Только что позвонила миссис Фарбер, ее ребенок заболел… и я не знаю, что делать…

— Что именно с ним стряслось? — задал вопрос Джон.

— Что именно? — повторила Брэнди рассеянно.

— Брэнди, это уже не в первый раз. Поднялась ли у него температура? Мучают ли ребенка какие-нибудь боли? Нет ли у него рвоты? Каковы симптомы болезни? — Лиз почувствовала в голосе мужа едва сдерживаемое раздражение. — Идите и перезвоните миссис Фарбер.